PrimaMedia, 21 октября. Татьяна Мурвьева Историк, художник, сотрудник Государственного исторического музея, автор книг о русских сказках и былинах, московских живописцах и усадьбах, мифологии Египта, Индии, Восточной Европы и России. Много лет работала экскурсоводом в разных музеях Москвы и в музее-заповеднике на острове Кижи. Три года прожила на острове Валаам, руководила там художественной студией при Доме культуры.
Татьяна Муравьёва. Фото: пресс-служба МИФ
Как возник замысел собрать мифы именно Дальнего Востока? С чего началась работа над книгой?
Нельзя сказать, что замысел прямо вот так в одночасье "возник". Мифы и сказки меня привлекали всегда. Во времена моего детства издавалось очень много сказок народов России (тогда СССР), в числе прочих на меня очень большое впечатление произвели сказки Дальнего Востока (12+) в замечательном пересказе Д.Д. Нагишкина и с необычайно красивыми иллюстрациями Геннадия Павлишина. Так что возможность написать книгу о мифах Дальнего Востока (12+) стала для меня большой радостью.
Есть ли история, которую вы бы назвали ключевой для понимания мира народов Дальнего Востока — и почему?
Единой ключевой истории, скорее всего, нет, поскольку на Дальнем Востоке живут разные народы, каждый со своей собственной историей и самобытной культурой.
Что мы сейчас называем мифом и чем он отличается от сказки?
Мифы возникли из потребности людей объяснить себе происхождение мира и законы, по которым он существует. Так появились сказания о божествах и духах, управляющих силами природы и судьбой человечества. Мифы имели сакральное значение и воспринимались как глубинное, тайное знание. А сказки со всеми их чудесами и приключениями изначально сочинялись и рассказывались просто для развлечения. Однако со временем, когда вера в мифы перестала быть безусловной, многие мифологические мотивы, иногда в завуалированном виде, перекочевали в сказки. Поэтому сейчас многие сказки являются ценнейшим материалом для реконструкции мифов.
Насколько мифы разных народов Дальнего Востока похожи друг на друга? Есть ли общие мотивы?
Общие — общечеловеческие — мотивы есть в мифах всех народов мира. Но у каждого народа, разумеется, и у народов Дальнего Востока, есть и свои оригинальные сюжеты, обусловленные окружающей природой, историческим опытом, социальным устройством общества и т.д.
Как на мифологию влияли природные условия региона — море, тайга, вулканы, долгие зимы?
Природные условия играют огромную роль в мифологию каждого народа, поскольку основные мифологические персонажи связаны, прежде всего, со стихийными явлениями и природными объектами. Так чукчи почитают духа северных морей Кереткуна — покровителя китов, моржей и тюленей, нивхи — духов-хозяев горной тайги и обитающих в ней животных, полярная ночь породила миф о похищении Солнца и его освобождении Великим Вороном, амурская тайга — нанайский миф о хозяине тайги Дусэ, который предстает в образе амурского тигра и т.д.
Отрывок из книги:
Например, многие мифологические сюжеты в эскимосском фольклоре связаны с северным сиянием. Эскимосы считали, что сполохи возникают оттого, что небесные юноши играют в мяч. Кроме того, бытовало поверье, что к северному сиянию уходят люди, умершие не своей смертью.
Жил береговой человек, морского зверя промышлял. Была у него жена, а детей не было, и очень они об этом горевали.
Однажды возвращался он поздним вечером с охоты, посмотрел на небо, а там играют сполохи. И вдруг один самый маленький сполох сорвался с неба и упал прямо на крышу жилища этого человека. Вскоре его жена забеременела и родила сына. Назвали мальчика Сполохом. Вырос он на радость родителям сильным и красивым.
Однажды отправился отец на промысел, ушел по льду далеко в море. Вдруг налетел северный ветер, взломал лед. Провалился человек в полынью и утонул. Жена долго плакала по мужу, а потом, не вынеся горя, наложила на себя руки. Остался Сполох сиротой. Горько ему жить одному среди чужих людей. И как-то раз он подумал: "Старые люди говорят, что, если кто в море утонет или руки на себя наложит, того забирают к себе сполохи. Наверное, и мои отец с матерью у них". Дождался ночи, когда сполохи играли особенно ярко, вышел на берег моря, забросил повыше длинный ремень и взобрался по нему на небо. Там встретил он своих родителей и остался с ними на небе. Так юноша Сполох, упавший на землю, вернулся обратно в свой дом и теперь опять играет со своими братьями.
Можно ли сегодня говорить о живой мифологии — или мифы для нас в основном стали частью прошлого и культурного наследия? Как мифы переосмысляются в современном искусстве?
Разумеется, сейчас мифы воспринимаются не так, как изначально. Они давно перестали быть отражением сакральных знаний, но вера в реальность мифологических рассказов, наверное, все-таки живет у нас где-то глубоко в подсознании. Мне однажды довелось услышать спор двух мальчишек лет семи-восьми, о том, существуют ли лешие, водяные и Баба-Яга. Один говорил, что существуют, другой — что нет. В конце концов они помирились на том, что раньше существовали, а потом исчезли. Мифы — неотъемлемая часть нашей культуры, не случайно они до сих пор занимают огромное место в литературе и искусстве. Красота, поэтичность мифологических образов, множество смыслов и аллегорий, которые при желании можно в них отыскать, служат неисчерпаемым источником вдохновения для писателей и художников. Так что, я думаю, говорить сейчас о живой мифологии вполне можно, хотя суть ее жизни уже иная.
