Алексей Шошин, 19-летний осужденный за госизмену, рассказал, как увлечение политическим контентом и собственный тг-канал (16+) привели к шести годам колонии общего режима. Корреспонденты ИА AmurMedia побывали в ИК-14 в Амурске Хабаровского кра, где поговорили с молодым человеком о событиях, которые изменили всю его жизнь. В интервью Алексей рассказал, как в подростковом возрасте увлекся политикой, почему поверил информации из интернета, как оказался под следствием и что сегодня думает о своих поступках.
Интервью в видеоформате опубликовано ЗДЕСЬ, текстовый вариант — ниже.
Тематическое фото. Фото: ИА AmurMedia
— Алексей, давайте начнем с самого начала. Расскажите немного о детстве и о том моменте, когда, как вам кажется, всё пошло не так.
— Всё началось примерно в 2022 году. Тогда я активно поддерживал нашу страну. Но спустя какое-то время начал смотреть ролики в интернете, в основном украинские. Из-за молодости, наивности и недостатка жизненного опыта поверил тому, что в них говорилось.
— Что именно вас убедило? Вам что-то обещали, предлагали деньги?
— Нет, денег никто не предлагал. Просто информация подавалась очень убедительно. Говорили, что наша страна поступает неправильно, и я в это поверил. В начале 2024 года я уехал в Южную Корею. Тогда мне казалось, что в России всё плохо, и я хотел переехать. Прожил там около четырех месяцев, но понял, что не смогу жить за границей. Осознал, что в нашей стране мне всё-таки лучше.
— Сколько времени вы провели там?
— Четыре месяца. Потом вернулся в Россию, устроился на работу, помогал родителям. Но не понимал, чего хочу от жизни. Мне было тяжело, и обратиться за помощью было не к кому.
— Почему? Не могли поговорить с родителями?
— В тот период отношения с ними были не самыми хорошими.
— А детство у вас было благополучным? Ни в чем не нуждались?
— В целом да. Всё было нормально. Просто с мамой не было доверительных отношений.
— А с отцом?
— С отцом отношения были лучше, но его часто не было дома. В основном всеми своими переживаниями я делился с друзьями и девушкой. Именно ей рассказал о том, что вступил в запрещенную организацию. Она сразу начала меня отговаривать. Спустя некоторое время я и сам стал задумываться, что, возможно, ошибаюсь и мои взгляды неправильные. Эти мысли всё чаще приходили мне в голову, но было уже поздно. Домой пришли сотрудники ФСБ с обыском. Они нашли переписки, комментарии и другие материалы. После этого я оказался здесь.
— То есть изменить ситуацию уже не получилось?
— Нет. Я говорил, что уже передумал, но было поздно. Через некоторое время я многое переосмыслил. Понял, что был неправ. Общался с сотрудниками ФСБ, с участниками СВО, узнал много новой информации и сделал для себя выводы.
— Давайте еще немного поговорим о семье. Кем работали ваши родители? Как они восприняли случившееся?
— Отец больше двадцати лет проработал в системе УФСИН. Мама некоторое время работала в поликлинике, потом стала домохозяйкой и занималась воспитанием детей. У меня есть младший брат Артур, ему сейчас 12 лет.
Алексей Шошин. Фото: ИА AmurMedia
— Что произошло в день обыска? Как отреагировали родители?
— Обыск проходил при отце. Было около трех часов ночи. Мы только недавно отпраздновали Новый год. Раздался сильный стук в дверь. Я вскочил, отец тоже. Спросил, кто там. В ответ услышал: "Сосед, дай воды попить". Но стук продолжался, дверь пытались открыть силой. Я был в панике и совершенно не понимал, что происходит. Потом дверь открылась, в квартиру вошли сотрудники ОМОНа и ФСБ. Меня вместе с отцом положили на пол. До последнего я не понимал, что всё это связано с моими переписками и деятельностью в интернете.
— Что сказал отец?
— Он был в полном шоке. До конца не мог поверить в происходящее. Тогда я сказал ему, что всё это правда.
— Сейчас вы общаетесь с родителями?
— Да. Сейчас мы с мамой и папой поддерживаем хорошие отношения и постоянно общаемся.
— А как отреагировал младший брат?
— Тогда он почти ничего не понимал. Был еще совсем юным.
— Сейчас вы говорите ему, чтобы он не попадал в подобные ситуации?
— Конечно. Я часто с ним разговариваю об этом. И сделаю всё, чтобы он не повторил моих ошибок. Он умный парень и понимает, что можно делать, а что нельзя.
— Вы увлекались музыкой, татуировками, киберспортом. Много ли у вас было друзей? Родители поддерживали ваши увлечения?
— Друзей было немного.
— Вы сами делали татуировки?
— Нет, только учился на тату-мастера.
— Любите рисовать?
— Да. Думаю, у меня есть способности к этому.
— А родители поддерживали ваши увлечения?
— Скорее были равнодушны.
— То есть просто принимали вас таким, какой вы есть? Или им было не до этого?
— Скорее второе. Наверное, им просто было не до меня.
Алексей Шошин. Фото: ИА AmurMedia
— Вы вели небольшой Telegram-канал (16+), посвященный политике. Когда вообще начали интересоваться этой темой? Что на это повлияло?
— Политикой я заинтересовался с начала специальной военной операции. До этого она меня практически не интересовала. Иногда спрашивал у отца, что происходит, пытался разобраться. Тогда у меня были совсем другие взгляды — я поддерживал нашу страну и президента.
— А потом что-то изменилось?
— Да. В какой-то момент всё изменилось.
— Вы обсуждали это с родителями?
— Да, в основном с отцом. Мы постоянно спорили. Я пытался доказать свою точку зрения. Конечно, ему это не нравилось, мы часто ссорились. Сейчас мне за это очень стыдно.
— А он вообще прислушивался к вам? Не только в вопросах политики, а в целом?
— В каких-то ситуациях — да.
— Что подтолкнуло вас к созданию Telegram-канала? (16+) Может быть, блогеры?
— Скорее всего. Меня вдохновляли некоторые блогеры.
— Можете назвать кого-то?
— В то время мне нравились Илья Варламов*, Максим Кац* и Екатерина Шульман* (выполняет функции иноагента, деятельность лица признана экстремистской и террористической и запрещена на территории РФ)*.
— О чем был ваш канал?
— Я вел его недолго — всего несколько месяцев. Потом понял, что это не мое, и удалил.
— Что вы там публиковали?
— Ничего запрещенного. В основном личные мысли и обычные публикации.
— То есть это не был канал с призывами или агитацией?
— Нет. Просто канал о жизни.
— И вы понимали, что переписка с вооруженным формированием, признанным в России террористическим, — это уголовное преступление?
— Я понимал, что это запрещено, но не осознавал, насколько серьезными могут быть последствия. Даже представить не мог, что за это можно получить такой срок.
— Вам также вменили публичные призывы к террористической деятельности. Что именно стало основанием для этого обвинения? Были какие-то призывы к насилию, поджогам?
— Нет, ни в коем случае. Мне вменили пропаганду среди знакомых. Я рассказал одной из подруг об этой организации и в личной переписке дал ей положительную оценку.
— Она сообщила об этом куда-то?
— Думаю, нет.
— Вы сейчас поддерживаете с ней связь?
— Нет, такой возможности уже нет.
— Что именно вы ей написали?
— Сказал, что в этой организации состоят оппозиционно настроенные люди, и положительно о ней высказался. Именно это и стало основанием для обвинения по статье о пропаганде.
— То есть никаких призывов к совершению преступлений не было?
— Нет. Я никого не призывал к поджогам, терактам или чему-то подобному. Даже тогда понимал, что это бессмысленно.
Тематическое фото. Фото: ИА AmurMedia
— После задержания вы писали: "Я никогда не думал, что такое может случиться со мной". Вы действительно не верили, что за подобное могут посадить?
— Я неоднократно видел в интернете новости о таких уголовных делах, но до конца не верил, что это может произойти со мной. Думал, что интернет и Telegram (16+) анонимны и никто об этом не узнает.
— Как сегодня оцениваете свои действия? Что бы вы сказали молодым людям, которые проводят много времени в интернете?
— Посоветовал бы не доверять всему, что публикуется в сети. Лучше пользоваться официальными источниками информации, перепроверять любые сведения и не поддаваться манипуляциям. И, конечно, любить свою Родину.
— Если бы можно было вернуться назад, поступили бы иначе?
— Конечно. Никогда бы этого не сделал.
— Когда пришло осознание того, что произошло?
— Не сразу. Когда меня доставили в ФСБ, я еще не до конца понимал всю серьезность ситуации. Осознание пришло уже там. До этого я боялся сотрудников ФСБ, потому что многое видел и читал в интернете. Но в реальности всё оказалось иначе. Со мной спокойно разговаривали, многое объясняли. Благодаря этим разговорам я начал понимать, насколько серьезными были мои поступки.
— То есть это произошло довольно быстро?
— Да. Не спустя годы. Осознание пришло достаточно быстро. Потом, уже находясь в СИЗО, я общался с разными людьми, в том числе с участниками СВО. Из этих разговоров тоже многое понял и сделал для себя выводы.
— Как вы с ними познакомились?
— Через тех, кто попадал в СИЗО по делам о самовольном оставлении части. Мы общались, они рассказывали о том, что происходило.
— Эти разговоры повлияли на ваши взгляды?
— Да, конечно. Я узнал о преступлениях, которые, по их словам, совершали украинские военные, о том, как обращались с военными и мирными жителями. Всё это тоже повлияло на мое отношение к происходящему.
— Сейчас вам 19 лет. Суд приговорил вас к шести годам колонии общего режима.
— Да. Такой срок мне назначили потому, что на момент совершения преступлений я был несовершеннолетним. На суде государственный обвинитель запрашивал 16 лет. Когда я услышал эту цифру, подумал, что жизнь закончилась. Поэтому, когда суд назначил шесть лет общего режима, в какой-то степени это стало облегчением.
— Вы понимаете, что проведете в колонии свои лучшие годы?
— Конечно. Я часто об этом думаю. Понимаю, что судимость по таким статьям останется со мной надолго. Это большое пятно в моей жизни, которое может повлиять не только на меня, но и на мою будущую семью.
— Но впереди еще вся жизнь. Какие у вас планы после освобождения?
— Планы, конечно, есть. Хочу просто жить дальше.
— Чем хотите заниматься? Вернуться к татуировкам?
— Возможно. Мне по-прежнему нравится это направление.
— А семья?
— Конечно. Хочу создать семью, воспитывать детей.
— Куда первым делом поедете после освобождения?
— Скорее всего, к родителям. Какое-то время, наверное, поживу с ними.
— А потом?
— Хотелось бы переехать. Например, во Владивосток. Мне нравится этот город, я был там в 2024 году.
— Чем сейчас занимаетесь в колонии?
— Работаю. Раньше был завхозом в своем отряде, сейчас планирую устроиться в столовую — на раздачу или поваром.
— Читаете?
— Да, конечно.
— Что именно?
— В основном Льва Толстого.
Алексей Шошин. Фото: ИА AmurMedia
— Есть планы купить квартиру, дом?
— Конечно. Как и у любого человека.
— Судимость пугает?
— Очень. Я понимаю, что после освобождения, скорее всего, останусь в списке террористов и экстремистов. Это серьезно осложнит жизнь.
— Но работу, наверное, все равно можно будет найти?
— Думаю, да. Надеюсь, найдутся работодатели, которые дадут такой шанс.
— За границу уже вряд ли получится поехать?
— Скорее всего, нет.
— Как вы думаете, можно ли было вас остановить? Родителям, учителям, кому-то еще?
— Думаю, да. Достаточно было вовремя поговорить со мной, объяснить последствия. Возможно, если бы это произошло раньше, я бы изменил свое мнение и отказался от своих действий.
— Хотели бы сейчас что-то сказать родителям и брату?
— Конечно. Прежде всего попросить у них прощения за то, что произошло. Также хочу попросить прощения у граждан России, у участников СВО, которые сейчас защищают страну, и у Президента Российской Федерации. Думаю, каждый человек заслуживает второго шанса.
— Что бы вы хотели сказать молодежи, которая сегодня проводит много времени в интернете?
— Не доверяйте непроверенной информации, особенно в интернете. Всегда проверяйте источники.
— А если человек понимает, что оказался втянут в подобную ситуацию?
— Нужно не молчать. Поговорить с родителями, посоветоваться с близкими. Если нужно — обратиться за помощью к специалистам или в правоохранительные органы.
— Что бы вы сказали родителям подростков?
— Уделяйте детям больше внимания. Интересуйтесь тем, что их волнует, с кем они общаются, что смотрят в интернете. Думаю, тогда подобных историй станет меньше.
— То есть проблема не только в интернете?
— Думаю, и в интернете, и в самом человеке.
— Стоит ли ограничивать детям доступ в интернет?
— Полностью — нет. Но определенные ограничения и контроль, наверное, нужны.
— И главное — больше разговаривать?
— Конечно. Самое важное — это внимание, доверие и общение. Думаю, тогда всё будет хорошо.
